Зерно есть. Но кто заработает на мировом голоде?

Даниил Юрьевич Жакин · большая аналитическая версия

Самая тревожная история зернового рынка сегодня — не то, что в мире заканчивается зерно. Физического глобального дефицита нет. Проблема сложнее: продовольственная система становится дороже, логистика — менее предсказуемой, а производитель всё чаще оказывается между растущей себестоимостью и ценой, которую готов платить рынок.

1. Парадокс 2026 года: зерна много, но доступ к нему дорожает

Последние данные FAO показывают именно этот парадокс. В сентябре 2026 года индекс цен на зерновые вырос на 5,1% за месяц и оказался на 17,2% выше, чем годом ранее. Мировые цены на пшеницу прибавили 6,3% и достигли максимума с августа 2023 года.

Одновременно прогноз мирового производства зерновых на 2026 год составляет около 2,98 млрд тонн — это второй результат в истории. То есть проблема не сводится к простой формуле «урожая не хватит».

FAO связывает рост прежде всего с логистическими ограничениями в Чёрном море, погодными факторами и изменением доступности экспортных потоков. Поэтому сегодня правильнее говорить не только о товарном балансе, но и о стоимости доступа к товару.

2. Российский парадокс: производить можем больше, экспортировать — сложнее

Россия остаётся одним из ключевых игроков мирового рынка пшеницы. Но объём экспорта показывает, насколько сильно результат зависит от инфраструктуры.

По данным аналитического центра «Русагротранс», в июле–сентябре 2026 года Россия экспортировала около 7 млн тонн пшеницы против 11,3 млн тонн годом ранее. Это снижение примерно на 37,5%.

Особенно показателен сдвиг логистики: при нарушении привычных маршрутов экспортёры вынуждены перераспределять потоки, увеличивая нагрузку на другие направления и транспортные узлы.

Урожай сам по себе не является экспортным преимуществом. Экспортным преимуществом становится способность гарантированно доставить товар покупателю по конкурентной полной стоимости.

3. Цена для производителя и цена для мира — две разные экономики

Это один из самых важных моментов всей истории.

5 октября 2026 года Саудовская Аравия объявила о закупке 683 тыс. тонн пшеницы для пополнения стратегических запасов. По рыночным данным по итогам тендера диапазон составлял примерно $334,66–348 за тонну CFR, средний уровень — около $339/т.

Но международная цена поставки не означает, что эти деньги получает российский фермер. Между полем и импортёром существует целая система затрат и рисков.

Каждое звено добавляет стоимость. И каждое может стать ограничением. Поэтому одна и та же тонна физически существует как минимум в нескольких экономических состояниях: цена у производителя, цена на внутреннем элеваторе, экспортная цена, цена FOB/CFR и конечная цена для потребителя.

4. Когда себестоимость выше цены — проблема становится системной

Игорь Липсиц обращал внимание на ситуацию с российской пшеницей: в отдельных регионах при себестоимости порядка 12 тыс. рублей за тонну цена реализации опускалась примерно до 9–10 тыс. рублей.

Для отдельного хозяйства это означает убыток. Для отрасли — гораздо больше.

Если производитель несколько сезонов подряд продаёт ниже экономически устойчивого уровня, он начинает сокращать инвестиции, брать больше оборотного финансирования, экономить на технологиях и снижать способность к расширенному воспроизводству.

Получается опасная последовательность:

Именно поэтому низкая цена для производителя сегодня может обернуться высокой ценой для потребителя завтра.

5. Кто на самом деле зарабатывает на зерновом рынке?

На первый взгляд ответ очевиден: производитель выращивает зерно и продаёт его. Но современный рынок устроен иначе.

Наибольшую устойчивость получает тот, кто контролирует не отдельную операцию, а цепочку создания и доставки стоимости: финансирование, хранение, железнодорожную инфраструктуру, портовую перевалку, фрахт, страхование, торговое посредничество, контрактование и расчёты.

Именно здесь возникает геоэкономический эффект. Страна может иметь огромный урожай и при этом терять часть экономической выгоды из-за дорогой или нестабильной логистики.

6. Саудовский тендер — маленький пример большой стратегии

Закупка 683 тыс. тонн показывает, что импортёры думают не только о сегодняшней цене. Саудовская Аравия прямо связывает закупку с поддержанием стратегических запасов и обеспечением потребностей мукомольных предприятий.

Это важный сигнал: продовольствие всё меньше рассматривается исключительно как обычный биржевой товар. Для государства зерно — одновременно резерв, инструмент ценовой стабильности, элемент социальной устойчивости и компонент национальной безопасности.

Поэтому покупатель стремится диверсифицировать происхождение, маршруты и поставщиков. А продавец стремится контролировать инфраструктуру, которая позволяет гарантировать поставку.

7. Почему всё чаще звучит слово «голод»

Здесь важно не впадать в алармизм. Наличие высоких цен или логистических проблем не означает, что завтра миру физически не хватит зерна.

Риск возникает в другой точке: когда государство, регион или население не способны купить необходимое продовольствие по приемлемой цене либо физически получить его.

Таким образом, дефицит денег и логистики способен превратиться в дефицит еды. И это уже вопрос не только сельского хозяйства, а финансовой и инфраструктурной устойчивости.

8. Россия: урожай — это только начало экономического цикла

Для России особенно важна полная цепочка:

Если слабым становится хотя бы одно звено, преимущество урожая уменьшается. Поэтому стратегическая задача — не просто производить больше зерна, а снижать полную стоимость его перемещения от поля до конечного покупателя.

Это означает инвестиции не только в сельское хозяйство, но и в элеваторы, железнодорожную инфраструктуру, порты, суда, страхование, экспортное финансирование, цифровое управление поставками и устойчивые расчётные механизмы.

9. Зерно становится инфраструктурным активом

В XXI веке зерно нельзя рассматривать только как сельскохозяйственный товар. Оно связано с энергетикой, удобрениями, транспортом, валютой, страхованием, кредитованием, внешней торговлей и государственной политикой.

Поэтому конкурентоспособность аграрной страны определяется уже не только урожайностью с гектара. Важна способность построить систему, в которой тонна продукции проходит весь путь без разрушения экономики производителя и без потери конкурентоспособности для покупателя.

Побеждает не тот, кто просто вырастил больше. Побеждает тот, кто дешевле и надёжнее провёл товар через всю цепочку — от поля до потребителя.

10. Главный вывод

Сегодня в мире действительно есть зерно. Но дешёвой и доступной еды может становиться меньше не потому, что исчезает урожай, а потому, что растёт стоимость всей системы его производства, финансирования, хранения, перевозки и распределения.

Именно поэтому следующий этап конкуренции на зерновом рынке — это уже не только борьба за гектары и урожайность. Это борьба за инфраструктуру, логистику, капитал, расчёты и контроль цепочки поставки.